Кулаки любят маленькие бригады и умеют их сколачивать.
В такую бригаду охотно привлекают они несколько крепких парней, парни поступали в кулацкую бригаду потому, что кулаки умеют сговариваться с десятником и умеют выторговать для себя маленькую норму.
Кулаки упорно снижали темпы работы на плывуне. Работали, не горячась, и охотно грелись у ранних костров на трассе.
По всей трассе как будто подуло теплым ветерком. Человеческий плывун поплыл. И к этому относились довольно благодушно.
Слишком было ярко впечатление от письма Сольца, слишком успокаивали проценты уже произведенной работы.
Правда, среди работников, ударников, было уже беспокойство; один бригадир в шестом отделении, как рассказывает главный инженер Хрусталев, раз пришел и заявил: «Нормы нужно увеличить», а потом постоял и сказал: «Ив насыпь мы бочки закопали, чтобы выработать кубатуру на туфтиле».
Это нехорошо, когда на трассе появляются блатные слова.
Блатные слова отделяют лагерника от всей страны, делают его человеком отдельной нации, отдельной социальной группировки.
Человек, который «стучит по блату», перестает быть советским гражданином.
Слово «туфта» зажило на трассе, стало ходячей монетой.