— Прими руки!
Матвеев Николай не успел — и острый угол породы раздавил ему палец.
Невозмутимый Лагзда не охнул, только чуть изменился в лице.
— Вам придется пойти в амбулаторию.
Матвеев, морщась, обматывал палец тряпкой.
— Честного человека, Август Иванович, и без руки уважают, а если совесть прожженная, так и голова не мила.
Не обращая больше внимания на десятника, он побежал к следующей грабарке. Матвеев не уходил с трассы до конца дня и сделал 185 процентов нормы.
Плывун появился неожиданно, сразу на двух пикетах. Его выпирало из недр, как хорошую опару. Становились лучшие рекордисты, упрямые и неуступчивые. Не разгибая спины, они черпали жижу часами, и все же яма не углублялась ни на сантиметр. Человек выдыхался, осатанело смотрел себе под ноги, и крупные капли пота падали с его лба на плывун, как слезы бессильной ярости.
Подходил Афанасьев.
— Надо что-то придумать. Пробейте канаву — он сам потечет под уклон.