Решили по такому поводу выпить. Достали, выпили. Захотели конфет. Нашлись большие любители мармелада.
Окно в ларьке зарешечено слабо. Долго ли просадить? Просадили. К ним примкнули любители побузить, и в бараке до утра гомонился народ: пели, мешали спать другим. Вызвали охрану, которая утихомирила буянов.
Начальником Маткожненского узла был Прохорский. К нему в Сосновце попрывыкли. Нужна была встряска.
Для этого-то и прибыл сюда Успенский. Он прибыл с красными знаменами и целой армией нацменов. Их было четыре тысячи. Они расположились перед клубом становищем. Сосновецкие лагерники шли в клуб и поглядывали на эту массу людей, прибывших к ним на подкрепление.
Успенский вышел на эстраду, на ходу сбрасывая шубу.
Он оттолкнул стул.
— Товарищи, — сказал Успенский охрипшим от мороза и ветра голосом. — Товарищи! Перекроем прорыв! Я привез вам из Надвоиц красное переходящее знамя! Я надеюсь — вы его оправдаете!
Тут выцветший репсовый занавес пополз в разные стороны, за занавесом стояли Адамов, Зейнаков и другие лучшие ударники-нацмены, прибывшие с Успенским.
Мусургалиев, бригадир скальщиков, шагнул к рампе, крепко сжимая древко, поднял руку и заговорил по-тюркски.
Мусургалиев говорил, что такое нацмены и почему им надо участвовать в ударничестве и соцсоревновании.