Пока пароход стоял у причала, комиссия прошла на бетонную 27-ю плотину.
Комиссию встретил утомленный и перепачканный Вяземский. Он устремился к временному мостику и с замиранием сердца начал подымать щиты. Чувствовалось, что он раз десять репетировал этот подъем. Вяземский боялся осрамиться перед «чужими». Стоя на деревянном мостике, он дирижировал рабочими.
Пятнадцатый шлюз меньше других. За ним открылся спокойный участок Выга с живописным плесом. Хрусталев смотрел на гору. На горе стояла деревня. За деревней — бугор, на бугре — кладбище. Здесь, в тени кладбищенских крестов и деревьев, он прятался с товарищами от жаркого лета. Сюда инженеры ездили на работу, здесь они устраивали свои совещания.
Этот узел как будто ничем не был примечателен. Всюду — мелкие сооружения, низкие и растянутые. Но сооружения эти были удивительно легки и работали отлично.
Шестнадцатый шлюз. В этом месте Выг делится на два протока.
— Очень красивое место, — сказал кто-то из комиссии.
— Здесь, — рассказал Хрусталев, — жили первобытные люди. Я видел их стоянки и древнюю керамику. Мы собрали здесь триста предметов и отправили их в Академию наук. Тут есть рисунки на камнях. Это место называется сейчас «Мертвый остров».
Комиссия заинтересовалась серым гранитом на семнадцатом шлюзе. Этот гранит пойдет на постройку портовых сооружений, возможно — и на юг.
Семнадцатый шлюз напомнил о затруднениях в дни стройки. Это была поучительная история о производстве работ в плохо исследуемых местах. Карты, унаследованные от прошлого, оказались неточными.
И наконец пароход вошел в последний, девятнадцатый шлюз.