Из статьи «К концу года», 1865 г. (изд. под ред. Лемке, т. XVIII, стр. 273).
В. В. СТАСОВ
<ГОГОЛЬ В ВОСПРИЯТИИ РУССКОЙ МОЛОДЕЖИ 30-40-х годов>
Владимир Васильевич Стасов (1824–1906), выдающийся русский художественный критик, страстный борец за реализм и народность в искусстве, не был лично знаком с Гоголем. Но его воспоминания представляют собой драгоценнейшее свидетельство современника о Гоголе, точнее – о его произведениях и той большой роли, какую играли они в формировании мировоззрения передовой, демократической молодежи 30-40-х гг. XIX в. Стасов ярко раскрывает атмосферу необыкновенного энтузиазма, с каким встречалось молодым поколением каждое новое произведение гениального русского писателя.
Два отрывка, условно озаглавленные нами, извлечены из обширных воспоминаний Стасова «Училище правоведения сорок лет тому назад, в 1836–1842 гг.», печатавшихся в 1880–1881 гг. на страницах «Русской старины». Первый отрывок взят из февральской книжки журнала за 1881 г. (стр. 414–419), второй – из июньской (стр. 274–275).
305 (Стр. 396) «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович о Иваном Никифоровичем» впервые была опубликована во второй части альманаха «Новоселье», в 1834 г., а в следующем году с некоторыми исправлениями вошла во вторую часть «Миргорода».
306 (Стр. 399) Повесть «Нос» была напечатана в «Современнике», 1835, т. 3.
307 (Стр. 399) Ср. воспоминание К. С. Аксакова – с каким восторгом воспринимались первые произведения Гоголя студенческой молодежью Московского университета и особенно в кружке Станкевича – Белинского:
«В те года только что появлялись творения Гоголя; дышащие новою, небывалою художественностью, как действовали они тогда на все юношество, и в особенности на кружок Станкевича! Во время нашего студентства вышло «Новоселье», альманах; там была повесть Гоголя «О том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Помню я то впечатление, какое она произвела. Что может равняться радостному сильному чувству художественного откровения? Как освежало, ободряло оно души всех! Как само постепенное появление изданий гениального художника оживляло, двигало общество! Рад я, что испытал и видел все это. Станкевич ценил очень верно и тонко художественность Гоголя, особенно в безделицах. – Вскоре после выхода его и моего из университета Станкевич достал как-то в рукописи «Коляску» Гоголя, вскоре потом напечатанную в «Современнике». У Станкевича был я и Белинский; мы приготовились слушать, заранее уже полные удовольствия. Станкевич прочел первые строки: «Городок Б. очень повеселел с тех пор как начал в нем стоять кавалерийский полк…» и вдруг нами овладел смех, смех несказанный; все мы трое смеялись, и долго смех не унимался. Мы смеялись не от чего-нибудь забавного или смешного, но от того внутреннего веселия и радостного чувства, которым преисполнились мы, держа в руках и готовясь читать Гоголя. – Наконец смех наш прекратился, и мы прочли с величайшим удовольствием этот маленький отрывок, в котором, как в других созданиях Гоголя, – и полнота и совершенство искусства» («Воспоминания студентства 1832–1835 гг.» – «День», 1862, от 6 октября, № 40, стр. 4).
308 (Стр. 400) «Вечная грязь и непристойность» – обычный аргумент, к которому прибегала реакционная критика в борьбе против Гоголя.