– Да, сильно клонит ко сну, – пробормотал я, погружаясь в дремоту.
– Не прогневайтесь, я вам не дам спать; чего доброго, оба заснем и проспим до вечера, а между тем возьмут лодку: что мы тогда будем делать? Кричать, как Пульхерия Трофимовна: «ме… ме…»
Он с неимоверным искусством представил в лицах заобеденную сцену и так меня рассмешил, что сон мой совершенно отлетел.
– Долго ли вам еще оставаться в лицее? – спросил я.
– Еще год! – со вздохом отвечал Гоголь. – Еще год!
– А потом?
– Потом в Петербург, в Петербург! Туда стремится душа моя!..
– Что вы, в гражданскую или военную думаете вступить?
– Что вам сказать? В гражданскую у меня нет охоты, а в военную – храбрости.
– Куда-нибудь да надо же; нельзя не служить.