Дедка повел его в дом; щучьей ухой и икрой накормил, затем говорит:
- Дальше если пойдешь, на низу, на речном перекате, брат мой сидит, рыбу удит; к нему зайди.
Опять пошел, видит - река запором (снастью) перегорожена. Но не по-людски поставлен запор. С чешуей на спине, с плавниками, похожими на крылья, мелкая рыба в воде плавает. Чешуя и плавники как перья взъерошились. От реки вверх на берег грязная тропинка проложена. По ней пошел. Видит - чум стоит. В чум вошел. В чуме старуха сидит. Глаза красные, больные. Кенгерселю увидела и сказала:
- На нашей земле ни плавающий в воде, ни летающий на крыльях зверь не живет! Что тебя принесло? Сыновья мои тебя съедят.
Кенгерселя ответил:
- Один из твоих сыновей меня кормил, к тебе послал. Ты не брани меня, а тоже накорми.
Старуха накормила его и сказала:
- Вот накормила я тебя. Жалко мне тебя. Зачем ты пришел сюда, глупый? Сыновья мои тебя все равно съедят. Куда я тебя от них спрячу?
Старуха пуховую подушку взяла и туда Кенгерселю запихала. Сама головой на подушку легла.
Вот на улице шум послышался. Это ее сыновья все вместе пришли. В чум вошли, мачеху спрашивают: