Девушка напрасно умоляла старика…
Продолжал умолять, девушка склонилась перед ним, обвилась вокруг ног. Из груди вырывались полные скорби и мук рыдания. Тогда старик нагнулся над ней, схватил за волосы и отбросил от себя, точно оскверненное тело. Потом сделал рукой знак. Четверо гипербореев молча подхватили девушку и Игорина, как детей на руки. В несколько прыжков поднялись на самую верхнюю ступеньку амфитеатра и оставили их там. Когда возвратились обратно, цилиндр оборвался и всей громадой устремился вниз. Амфитеатр затопил мрак.
Минуту спустя в темноте раздался тупой звук механизма. — Автоматически поднявшийся цилиндр занял прежнее место арены.
— Эха-ха-ха-хо-хо-о-о! — разносился по темному простору не то хохот, не то плач профессора. Он все еще бился в объятиях Захарова, кусал его руку, колотил по голове. Затем обессилел и присмирел.
— Тише… тише… слышите?.. это она… она… Кровь Земли… — едва слышно, голосом сокровеннейшей тайны прошептал он, когда Захаров опускал его тело на пол. И замолк.
В амфитеатр доносился отдаленный грохочущий гул. Подземный город ломала, крошила и пожирала раскованная стихия.
Но вот, и галереях блеснул яркий, режущий свет магмы и разноцветными, сверкающими иглами лучей впился в темную пустоту амфитеатpa. Амфитеатр воспламенился и заиграл последним, небывалым сиянием. И тут же потускнел. Целые облака газов со свистом ворвались под купол, заклубились густыми зелеными комьями и стали опускаться вниз.
Инженер первый глотнул жаркого ядовитого смрада и без звука упал. А за ним рядом мягко распростерлось отравленное тело гиперборейки.
Захаров еще жил. Он сел на ступеньку, возле мертвого человека, и в смертном ужасе закрыл руками лицо.