— Но, ведь, управлять «Плутоном» нельзя, Павел Андреевич! — возразил все еще бледный Игорин. — Мы можем вечно носиться по кровеносной системе Земли.
— При первом крутом повороте мы застрянем. А этого нам только и надо, — спокойно сказал геолог.
— А если канал широк, если все каналы таковы?.. Как же мы тогда застрянем? — с ноткой отчаяния в голосе сказал инженер.
— Ну тогда уж будем носиться!.. Что-нибудь из двух!.. — профессор раздраженно пожал плечами.
— Как бактерия в человечьей крови! — беспечно добавил Захаров, не разделявший опасений своего коллеги. Спокойный вид геолога и таинственная картограмма на стене внушительно повлияли на него.
И ученый оказался прав. Скоро «Плутон» затрясся, как смертельно раненый зверь, и стал от ужасного удара. Затем, собрался с силами, приналег и медленно пополз в твердый грунт. Будь раскаленная магма менее плотной и упругой, его двойная оболочка и броня не могли бы устоять. «Плутон» лопнул бы, как тыква, с размаха брошенная на камень. От сотрясения в каюте много предметов сорвалось с винтов. Половина измерительных приборов была разбита. Но пассажиры каким то чудом уцелели.
Профессор бледный, потрясенный ударом тела о стену, с трудом поднялся на ноги и снова занял место у штурвала.
— Сейчас мы находимся на глубине около десяти тысяч метров под землей, — медленно, но твердо проговорил он, — на глубине, где сеть магматических потоков имеет наименьшую частоту. По моему расчету, здесь каналы раскинуты не менее, как через каждые двести — двести пятьдесят километров. На сегодня возможность такого нового сюрприза исключена.
— А в следующий раз мы вновь натолкнемся на такую возможность? — с горечью в голосе сказал Игорин.
— За следующий раз вы может быть спокойны. — невозмутимо ответил ученый. Если мы запасемся специальными приборами, предупреждающими о близости магмы, то это даст нам возможность, лавируя среди каналов, опуститься на любую глубину… — А это что такое?!. — и профессор изумленно поглядел на иллюминаторы. Они по-прежнему пламенели красным светом.