— Мне не надо денег, мне хлебушка бы. Я двои суток не ел. Ы-ы-ы.
Снова слезы.
— Отведите его на кухню, пусть Рублев накормит его досыта.
Повели молодчика. Накормили. Повеселел мальчишка, а лицо все такое же глупое, чумазо-сопливое. Даже сердобольный поручик, сплюнув, сказал.
— Бр-р! И бывают же типы. Размазня сопливая. Недаром и ягоды рассыпал.
Солдаты от скуки занялись было шутить с чумазым, но он оказался настолько глуп, что не понимал никаких шуток. Бросили его и к вечеру все позабыли о нем.
А мальчишка то кусок жадно уплетает, швыркая носом, то дрыхнет под скамьей у вокзала.
Вечером сбегал в забоку[4], наломал там прутьев и давай разные дудочки да «пикульки» строить.
Пройдет мимо какой-либо полусонный от жары солдат и внимания не обратит на тупого сопляка. Выждал сопляк, когда разморенные от пекла солдаты ушли в озерко купаться, а часть оставшихся в изнеможении дремала, заскочил в вагон с кучей прутьев, — видит винтовки в беспорядке валяются, Схватил он сразу три винтовки, окутал прутьями и — стрелой из вагона.
За пустыми вагонами ни души кругом. До забоки рукой подать. Отомчал винтовки в забоку и опять, как ни в чем не бывало, сидит дудочки делает да неуклюжие корзинки плетет.