На рассвете он был уже далеко от «Бородатой согры».
В полдень он рискнул отдохнуть с часик и покормить коня, а затем поехал дальше. От волнения он даже забыл про хлеб, данный ему Ильей. Бояться ему нечего. Дороги он умел распознавать с величайшей способностью, но все же он волновался, быть может, представляя себе тревогу коммунаров.
Часам к трем-четырем он уже под'езжал к своему участку «Солнечный восход».
Сердце его радостью билось. Еще издали он услышал непрерывные звуки, похожие на набат. Знакомые звуки. Так били палкой или железиной в подвешенный к столбу сошник, когда созывали на еду или собрание членов коммуны. Но почему звонят, как в набат, долго и непрерывно.
Затем он увидел со стороны участка длинные шесты с пучками сгоревшей на них соломы.
— Это они думают, что я заблудился и потому бьют в сошник, а ночью жгут на шестах солому, чтоб вышел на звук и на свет, — подумал Ларька, зная это по опыту. В коммуне у них был такой случай.
Под‘ехав совсем близко, Ларька увидел, что все коммунары дома и одеты по праздничному.
— Значит сегодня воскресенье, — подумал Ларька.
Увидев Ларьку, под'езжающего верхом на Карьчике, коммунары загудели, как пчелы. Набат сразу оборвался…