Твой Марцеллин был в юности спокоен,
Состарился внезапно, заболев.
Созвал друзей, лишь тех, кто был достоин,
Как перед смертью одряхлевший лев.
Один твердил от робости нескладно,
Другой не мог понят: что хочет друг?
Один Аттал сказал незаурядно:
Еда, любовь и сон - вот весь твой круг…
Нет, Марцеллин, не мучайся, как будто
Решаешь очень важные дела: