— Отчего же?
Старик пожал плечами.
— Так… судьба…
— Всё-таки вы мне кажетесь чересчур старым для фонарщика.
— Сэр! — голос кандидата дрогнул от внутреннего волнения. — Я страшно утомлён и разбит. Вы сами видите, сколько мне пришлось вынести в жизни. Место это одно из таких, к которому я жадно стремлюсь всею душой. Я стар, мне хочется сказать самому себе: здесь будешь стоять, здесь твой порт. Ах, сэр, всё зависит от вас! Другой раз, может быть, мне не придётся напасть на подобное место. Какое счастье, что я случился на это время в Панаме! Умоляю вас… клянусь Богом, я точно старая лодка: если она не войдёт в порт, то затонет… Если хотите сделать старика счастливым… я буду служить хорошо…
Голубые глаза старика с такою мольбой смотрели на Фоконбриджа, что тот не мог оставаться спокойным.
— Well! — сказал он, — я принимаю вас. Вы будете фонарщиком.
Лицо Скавиньского мигом прояснилось.
— Благодарю. О, благодарю!
— Можете сейчас отправиться на маяк?