Он схватил её руки и страстно поднёс к губам.
Вдруг Ганя вскочила со скамейки.
— Я слышу какие-то голоса, сюда идут! — тревожно промолвила она.
Они вышли из беседки, хотя тревога Гани была напрасна. Вечерняя заря освещала их своим мягким светом, а мне этот свет казался краснее крови.
Поплёлся и я домой и на завороте аллеи увидал Казя.
— Вышли. Я видел их, — шепнул он. — Скажи мне, что я должен сделать?
— Застрели его! — бешено крикнул я.
— Хорошо! — ответил Казь.
— Стой! Не будь дураком. Не делай ничего. Не вмешивайся ни во что и, Казь, честью твоею заклинаю тебя, молчи. Если ты занадобишься мне, я скажу, но другим — ни слова.
— Ни пикну, хоть бы меня зарезали.