— Значит, времени достаточно, пойдем к реке, и там ты выслушаешь меня.
Они спустились к реке и присели на каменном парапете — кругом стояла тишина, которую нарушал лишь отдаленный стук жерновов да тихий плеск воды внизу. Хилон внимательно изучал лицо работника — хотя взгляд силача был угрюм и печален, как обычно у живших в Риме варваров, Хилону показалось, что выражение его лица говорит о добродушии и прямоте нрава.
«Да, конечно, — сказал он про себя, — это человек добрый и глупый, он убьет Главка бесплатно».
— Урбан, ты любишь Христа? — спросил Хилон.
— Люблю всей душой, всем сердцем, — отвечал работник.
— А братьев своих? А сестер, которые научили тебя истине и вере в Христа?
— Их я тоже люблю, отче.
— Тогда да пребудет с тобою мир.
— И с тобою, отче.
Опять наступила тишина — лишь вдалеке громыхали жернова, а внизу журчала вода.