Петроний смотрел на него с изумлением, точно подозревая, что у него голова не в порядке.
— На каком языке ты говоришь? — сказал наконец Петроний. — Разумеется, я помню Лигию.
И Виниций сказал:
— Я ее жених.
— Что?!
Но тут Виниций вскочил на ноги и кликнул вольноотпущенника.
— Пусть все рабы предстанут передо мною, все до одного, живо!
— Ты ее жених? — повторил Петроний.
Но он не успел прийти в себя от удивления, как обширный атрий Винициева дома заполнился людьми. Сбегались задыхающиеся старики, пожилые мужчины, женщины, мальчики и девушки. С каждой минутой в атрии становилось все теснее, а в коридорах, называвшихся «фауции», слышались голоса рабов, которые перекликались на разных языках. Наконец все выстроились у стен и между колоннами, а Виниций, стоя возле имплувия, обратился к вольноотпущеннику Демасу с такой речью:
— Кто прослужил в доме двадцать лет, завтра должны явиться к претору, чтобы получить вольную; кто прослужил меньше, получат по три золотые монеты и двойную порцию еды в течение недели. В сельские эргастулы послать приказ, чтобы отменили наказания, сняли у людей кандалы с ног и кормили их вдоволь. Знайте, нынче у меня счастливый день, и я хочу, чтобы в доме царила радость.