— А ты что там делал?
Хилон смутился. Хотя ему, как и многим, казалось, что вместе с гибелью Рима приходит конец и римскому владычеству, но покамест он ведь был с Виницием один на один и он вспомнил, что Виниций под угрозой страшной кары запретил ему шпионить за христианами, особенно за Лином и Лигией.
— Господин мой, — сказал он, — почему ты мне не веришь, что я их люблю? Да, да! Я был в Остриане, потому что я уже наполовину христианин. Пиррон научил меня ставить добродетель выше философии, вот я и льну все больше к людям добродетельным. А вдобавок, о господин, я беден, и пока ты, о Юпитер, развлекался в Анции, я частенько голодал, сидя за книгами, — тогда я шел в Остриан и садился там у ограды, потому что христиане, хоть сами бедняки, подают больше милостыни, чем все прочие жители Рима вместе взятые.
Это объяснение показалось Виницию убедительным, и он спросил уже менее грозно:
— А не знаешь ты, где на это время поселился Лин?
— Однажды ты меня за любопытство наказал, господин, и прежестоко, — отвечал грек.
Виниций промолчал. Они продолжали погонять мулов.
— Господин, — отозвался немного погодя грек, — ведь если бы не я, ты не нашел бы девушку, но если мы ее отыщем теперь, ты не забудешь о бедном мудреце?
— Ты получишь дом с виноградником возле Америолы[358]Америола — город в Сабинской области (к северо-востоку от Рима)., — ответил Виниций.
— Благодарю тебя, Геркулес! С виноградником? О, благодарю тебя! О да, с виноградником!