— От моего жира, — сказал он, — пожар может вспыхнуть снова.
Но у Нерона было на уме другое, он мысленно подыскивал жертву, которая действительно могла бы унять гнев народа, и он ее нашел.
— Тигеллин, — молвил он, — это ты сжег Рим!
Присутствующие похолодели от страха. Им стало ясно, что на сей раз император не шутит и что наступил миг, чреватый важными событиями.
Лицо Тигеллина исказила гримаса, напоминавшая оскал готовящейся укусить собаки.
— Я сжег Рим по твоему приказу, — возразил он.
И оба вперили друг в друга злобные взгляды, подобно двум демонам. Воцарилась такая тишина, что слышно было жужжанье мух в атрии.
— Тигеллин, — спросил Нерон, — ты любишь меня?
— Ты сам знаешь это, государь.
— Так принеси себя в жертву ради меня!