Император поднялся с места, совещание было окончено.
Глава L
Петроний отправился домой. А Нерон с Тигеллином перешли в атрий Поппеи, где их ждали люди, с которыми префект только что говорил.
Это были два раввина из Заречья, облаченные в длинные парадные одежды и с митрами на головах, их помощник — молодой писарь, а также Хилон. При виде императора священники побледнели от волнения и, приподняв сложенные ладони на уровень плеч, склонили к ним головы.
— Привет тебе, монарх монархов и царь царей, — молвил старший из двоих, — привет тебе, владыка земли, покровитель избранного народа и император, лев среди людей, чье величие подобно сиянию солнца, и кедру ливанскому, и источнику живительному, и пальме плодоносной, и бальзаму иерихонскому!..
— А богом вы меня не называете? — спросил император.
Священники еще пуще побледнели, и опять заговорил старший:
— Слова твои, повелитель, сладостны, как сок виноградной грозди и как зрелая смоква, ибо Иегова наполнил добротою сердце твое. Предшественник отца твоего, император Гай, был жесток[375]Намек на преследования иудеев при Калигуле., и все же послы наши не именовали его богом, предпочитая смерть нарушению закона.
— И Калигула велел бросить их львам?
— Нет, государь. Император Калигула убоялся гнева Иеговы.