— Дополни, господин, мой вес своею щедростью, — возразил Хилон, — иначе ветер унесет мои лохмотья.
— Как бы он и вправду не перевесил Вителлия, — пошутил император.
— Увы, Среброрукий, мое остроумие отнюдь не свинцовое.
— Я вижу, что твой Закон не запрещает тебе называть меня богом?
— О бессмертный! Мой Закон воплощен в тебе, христиане же кощунственно оскорбляли этот Закон, потому я их возненавидел.
— Что ты знаешь о христианах?
— Дозволишь ли мне заплакать, о божественный?
— Нет, — сказал Нерон, — это скучно.
— И ты трижды прав, ибо на глазах, увидевших тебя, слезы должны высохнуть раз навсегда. Государь, защити меня от моих врагов!
— Говори о христианах, — вмешалась Поппея с некоторым раздражением.