— Мирмиллон[380]Мирмиллоны («рыбки»), или секуторы («преследователи»), выступали на гладиаторских играх в тяжелом («галльском») вооружении; их противники — ретиарии («рыбаки») выступали налегке, вооруженные лишь трезубцем и сетью., — спокойно молвил Петроний, — послушайся хорошего совета, ступай своей дорогой.
Но пьяный схватил его другой рукой за другое плечо.
— Кричи вместе со мной, не то я сверну тебе шею: христиан ко львам!
Нервы Петрония уже не могли стерпеть этих криков. С той минуты, как он вышел из дворца, они душили его как кошмар, раздирали ему уши, и, когда вдобавок он увидел занесенный над собою кулак силача, мера его терпения переполнилась.
— Послушай, приятель, — сказал он, — от тебя воняет вином, и ты мне мешаешь.
С этими словами он по самую рукоять всадил гладиатору в грудь короткий меч, которым вооружился, выходя из дому. Затем, как ни в чем не бывало, взял Виниция под руку и продолжал:
— Нынче император сказал мне: «Передай от меня Виницию, чтобы он был на играх, на которых выступят христиане». Ты понимаешь, что это значит? Они хотят из твоих страданий устроить себе забаву. Здесь все продумано. Возможно, из-за этого до сих пор не бросили в тюрьму ни тебя, ни меня. Если ты сейчас не сумеешь вырвать ее оттуда, тогда… Я сам не знаю, что тогда! Может, Акта вступится за тебя, но добьется ли чего? Твои сицилийские поместья могли бы соблазнить Тигеллина… Попытайся.
— Я отдам им все, что имею, — ответил Виниций.
От Карин до Форума было не слишком далеко, они дошли быстро. Ночной мрак начал уже редеть, и стены крепости явственно чернели на фоне белесого неба.
Когда они повернули к Мамертинской тюрьме, Петроний внезапно остановился.