Снова наступила тишина. Петр стоял перед коленопреклоненными, старый, озабоченный человек, в эту минуту казавшийся воплощением дряхлости и немощи.
Затем послышался второй, также жалующийся голос:
— Палачи надругались над моими дочерями, и Христос это допустил!
Затем третий:
— Я осталась одна с детьми, и если меня заберут, кто даст им хлеба и воды?
Затем четвертый:
— Лина, которого сперва оставили, теперь взяли и отправили на муки, отче!
Затем пятый:
— Если мы вернемся домой, нас схватят преторианцы. Мы не знаем, где нам укрыться.
— Горе нам! Кто защитит нас?