— Не рехнулся, а стал христианином, — сказал Тигеллин.
— Да нет, это невозможно! — заметил Вителлий.
— А я-то разве не говорил? — вмешался Вестин. — Можете убивать христиан, но, послушайтесь меня, не воюйте с их божеством. Здесь шутки плохи! Глядите, что творится! Я-то Рима не жег, но, если бы император мне дозволил, я совершил бы гекатомбу их божеству. И всем бы надо сделать то же самое, потому что, повторяю, с ним шутки плохи! Запомните, что это вам говорил я.
— А я говорил другое, — сказал Петроний. — Тигеллин смеялся, когда я уверял, что они защищаются, а теперь я скажу больше: они побеждают!
— Как так? Почему? — спросили несколько голосов.
— Клянусь Поллуксом! Ведь если вот такой Хилон не устоял перед ними, так кто же устоит? Если вы полагаете, что после каждого зрелища не прибавляется христиан, тогда вам с вашим знанием Рима лучше стать лудильщиками или пойти в брадобреи — это поможет вам лучше узнать, что думает народ и что делается в городе.
— Он говорит чистую правду, клянусь священным пеплумом Дианы! — воскликнул Вестин.
— К чему ты клонишь? — с сомнением спросил Петрония Барея.
— И закончу я тем, с чего вы начали: довольно уже крови!
Тигеллин с издевкой взглянул на него.