«Как она отличается от меня!» — подумала Акта.
Лигия представилась ей неким чудом, божественным видением, любимицей богов, во сто раз более прекрасной, чем все цветы в императорских садах и все статуи в его дворце. Но зависти в сердце гречанки не было. Напротив, при мысли о грозящих девушке опасностях глубокая жалость объяла ее. В ней пробудилось материнское чувство: Лигия казалась ей не только прекрасной, как дивный сон, но была бесконечно дорогим существом, и, припав губами к темным волосам девушки, Акта принялась ее целовать.
А Лигия спала спокойно, как дома, под кровом Помпонии Грецины. И спала довольно долго. Полдень уже миновал, когда она раскрыла голубые свои глаза и с изумлением стала осматриваться. Ее, вероятно, удивляло, что она не дома, не у Плавтиев.
— Это ты, Акта? — спросила она наконец, разглядев в полумраке лицо гречанки.
— Да, я.
— Уже вечер?
— Нет, дитя мое, но время уже после полудня.
— Урс не вернулся?
— Он и не говорил, что вернется, он только сказал, что будет вечером вместе с христианами поджидать носилки.
— Да, верно.