– Орсо! – раздаётся грозный окрик.
Гром, который внезапно ударил бы над головами детей, не вызвал бы в них большего смятения и страха, чем этот окрик. Орсо срывается с места и быстро пробирается вниз по проходу между скамейками. За ним бежит маленькая Дженни. Глаза её широко открыты от страха; по дороге она то и дело цепляется за скамейки.
Выбравшись на арену, Орсо задерживается возле барьера, хмурый и молчаливый. Серый свет, падающий сверху, чётко обрисовывает его атлетическую фигуру.
– Ближе! – хрипло рычит директор.
Конец его длинного бича уже извивается по песку так зловеще, как будто это шевелится кончик хвоста у тигра, подстерегающего в засаде очередную жертву.
Орсо делает несколько шагов вперёд, и мгновение они смотрят в глаза друг другу. Лицо директора отражает сейчас его настроение – это укротитель, который вошёл в клетку с намерением дрессировать и сечь опасного зверя, но вместе с тем с опаской следит за каждым его движением.
Однако ярость и бешенство берут в нём верх над осторожностью. Его тонкие ноги, обтянутые лосинами,[20] на которые надеты высокие сапоги, подпрыгивают от злости.
– Проклятая собака! Пёс вонючий!.. – в злобе шипит директор.
Бич с быстротой молнии описал круг, свистнул, прошелестел и ударил. Орсо тихо вскрикнул и шагнул вперёд, но второй удар сразу же удержал его на месте. Затем последовал третий, четвёртый… десятый… «Концерт» начался, хотя зрителей ещё не было. Поднятая рука «великого артиста» была почти неподвижна, только кисть вращалась, как насаженный на вал шкив какой-то машины, и каждый его поворот заканчивался ударом по телу Орсо. Казалось, что бич, или, вернее, его жалящий кончик, заполнил собой всё пространство между юным атлетом и директором, который, постепенно возбуждаясь, дошёл до полного «артистического вдохновения».
