— Ни более, ни менее — через три дня. Так, но крайней мере, гласят его ученики. Самого его я забыл спросить об этом. Наконец, это всё равно, потому что смерть избавляет от обещаний. А если б он и не воскрес, то ничего не потеряет, потому что, по его же учению, истинное счастье, вместе с вечною жизнью, начинается лишь после смерти. Он говорит об этом решительно, как человек совершенно убеждённый. В его гадесе светлее, чем в подсолнечном мире, и кто больше страдает здесь, тот вернее войдёт туда, — он должен только любить, любить и любить.
— Странное учение! — сказала Антея.
— А народ кричал тебе: «распни его»? — спросил Цинна.
— Я вовсе не удивляюсь этому. Душа этого народа — ненависть, а кто же, если не ненависть, станет требовать креста для любви?
Антея провела по лбу исхудалою рукой.
— И он уверен, что можно жить и быть счастливым после смерти?
— Поэтому-то его не страшит ни крест, ни смерть…
— Как бы это было хорошо, Кай!
И через минуту она опять спросила:
— Откуда он знает о том?