— Умер! — шепнула Антея.
— Умер! — повторил вслед за ней Цинна.
В эту минуту центурион коснулся копьём бока умершего. Странное дело; вид солнца и этой смерти, казалось, успокаивали толпу. Теперь она ближе придвинулась к месту казни, солдаты более уже не отгоняли её. Раздались голоса:
— Сойди с креста, сойди с креста!
Антея ещё раз взглянула на эту бледную, поникшую голову и проговорила тихо, точно про себя:
— Неужели Он воскреснет?
Она видела, как смерть наложила синие пятна на Его очи и уста, видела эти неестественно вытянутые руки, это неподвижное тело, которое всё опустилось книзу, и всё-таки её голос звучал отчаянным сомнением.
Не меньшее сомнение терзало и душу Цинны. Он также не верил, что Назарей воскреснет, но зато верил, что если б Он был жив, то только Он один мог бы своею доброю или злою силой исцелить Антею.
А толпа у креста всё более увеличивалась, голоса кричали всё с большею насмешкой:
— Сойди со креста, сойди со креста!