Не отняла и она… Поднявши голову, она снова посмотрела на Янка; глаза маленького музыканта были открыты и неподвижны, лицо серьёзно, грустно и вытянуто. Солнечный луч тоже исчез.
Мир тебе, Янко!
На другой день приехали господа из Италии, приехала панна и барин, который ухаживал за ней. Барин сказал:
— Quel beau pays que l'Italie![2]
— И что за музыкальный народ! On est heureux de chercher la-bas des talents et de les protéger…[3] — прибавила панна.
Над Янком шумели берёзы…
Перевод Вукола Михайловича Лаврова