Никита подошел к лотку и опять подержал хлеб в руке.
— Почем, говоришь, фунт-то?
— Четыре копейки, — не обращая на него внимания и глядя в сторону, проговорила торговка.
— А две нельзя?
Торговка молчала.
— Слышь, три копейки?
Торговка молча взяла у него хлеб, положила на лоток и отвернулась. Никита, заискивающе глядя на стоящих возле него, засмеялся:
— Ишь, не хочет.
Потом вдруг решительно завернул полу.
— Ну, давай, что ли.