— Ну, что же, подождем, — говорил Никита, ковыряя землю.
Тени становились короче, и из-за забора уже горячо доставало его солнце.
Наконец беззвучно на резинах подкатила карета. Минут через десять из конторы вышел маленький человечек в очках и тоненьким голоском прокричал:
— Можете идти, ребята, по домам. Директор велел сказать — на заводе полный комплект, и рабочих пока не нужно. Можете расходиться.
Все поплыло перед глазами Никиты: стены, дома, улицы, тротуары, прохожие. Он не верил себе, не верил своим ушам и с усилием, качаясь на ослабевших ногах, протеснился через толпу к маленькому человечку и с перекошенным лицом, заикаясь, пробормотал:
— Господин, дозвольте… оно, конешно, касаемо… ну только ребятишки… хоша бы какой работишки, касаемо… потому, сами знаете, ребятенки-то, ребятенки, стало, теперь перемрут…
Тот мельком вскинул очками и сделал неопределенный жест.
— Идите, идите себе домой. Вот нужны будут рабочие, тогда приходите… Расходитесь, а то все равно полиция придет, — и он повернулся и ушел в контору.
Явилась полиция и велела всем расходиться.
— Ребятенки, ребятенки-то, выходит… теперя перемрут, стало…