Он стукнул кулаком по зазвеневшему посудой столу.
— Зараз жить хочу!.. вот сию минуту!
Но клубившийся говор поглотил его спокойно и угрюмо, как всех. И на секунду снова, как среди разыгравшегося, волнующегося моря, мелькнул его голос:
— А то внукам хорошо будет, чтоб ты лопнул!.. Вот оно мясо, кожа, все сгниет… слышь ты…
— Да будет вам…
О-о-ой, да-а-а-а… Ва-а-нька-а…
Ма-а-а-ль-чи-ше-шеч-ка-а…
— Господин, нельзя… потише… Этак все запоют…
— Давай еще полдюжины…
Хриплый, хмурый голос уже выбивался из колыхавшегося, клубившегося гула, с секунду борясь с наплывавшей волной.