— Ах, и здорово же теперь чекардыкнуть!
Потирая руки, покрякивая, садились кругом ящика. Водку наливали прямо в стакан из бутыли, и она играла, колеблясь и поблескивая. У всех лица разъезжались в сладкую, широчайшую улыбку, но все, сделав усилие, глядели серьезно, так, как будто особенного ничего не предстояло.
— Ну, братцы, с праздником!.. А-а, славно!
— Ребята, это Калистратова надо поблагодарить: ежели бы не он — попостили бы, ничего бы не было.
— Завсегда прежде брал к празднику на станции у буфетчика, а теперь думаю, — сем-ка, на Песчаной возьму в казенке. Провезти ничего не стоит, а водка-то по-вострее, — буфетчик все уж воды дольет, — говорит проводник, чувствуя себя именинником. — А она как сгодилась!
И ле-ес шу-умит, а ка-амыш трещит,
а ку-ум-то куме…
— Будет, утреня еще не отошла.
— А который час?
— Без четверти три. Ну, с праздничком!