Баба возилась.
Глухо стиснутые зубы все-таки пропустили стон.
— Цыц, тебе говорят!.. А то брошу да уйду.
Потная маленькая девичья рука схватила руку Андроника, и глянули с безумной мольбой глаза.
Андроник с изумлением глядел в эти молитвенно следившие за ним глаза, — только сейчас он увидел их, увидел незнакомое, так не похожее на прежнее лицо.
— Не капай свечкой, остолопина!..
Андроник, не отрываясь от ее молящих глаз, вдруг почувствовал, как она притянула его руку и, не отпуская, стала целовать сухими потрескавшимися губами.
У него задергало губы: бабка, кровать, черные волосы на белой подушке подернулись туманом, а свеча радужно окрасилась. И, не сдержавшись и скрипя зубами, вдруг всхлипнул, крепко держа маленькую потную ручку.
Кто-то бил его по затылку, таскал за волосы.
— Остолопина… собака проклятая! Постелю подожжешь… черт окаянный, навязался на мою душу грешную. Прислали сатану оголтелую…