Вспыхнул пучок сухого хвороста. Пламя трепетало, и трепетали и скользили живые тени. Казаки, нагнувшись, шаг за шагом рассматривали истоптанный песок.
- Вишь, следы, прошли только.
- Что же ты брешешь, сучий сын?
- Мало ли народу утром в монастырь к обедне переправлялось.
- Ну, ну, заговаривай зубы. Садись, ребята.
- А лошади?
- С лошадьми нехай Иван на перевоз скачет. - И, обернувшись к обрыву и приложив ладони ко рту, зычно крикнул: - Ива-ан! Выезжай на дорогу да лупи к парому. А там выедешь, валяй к Сухой Балке, там жди.
Шарахнулась во тьме ночная птица, а с обрыва донеслось:
- Слушаю!
И стал доноситься удаляющийся ночной топот.