Аж пид-скочив мос-каль,
Та ни-ко-ли жда-ти:
«Лав-рении-ки, лав-рении-ки!»
Тай по-биг из ха-ты…
И долго вразбивку, нестройно, хрипло над толпой носилось:
Ва-ре-ники!.. ва-ре-ники!..
…Ку-у-да-а, ку-у-да… вб-ес-ны-ы мо-ей
зла-ты-е дни-и…
— Э-э, глянь: батько!
Все, проходя, поворачивали головы и смотрели: да, он, все такой же: небольшой, коренастый, гриб с обвисшей грязной соломенной шляпой. Стоит, смотрит на них. И волосатая грудь смотрит из рваной, пропотелой, с отвисшим воротом гимнастерки. Обвисли отрепья, и выглядывают из рваных опорок потрескавшиеся ноги.