Показавшееся над далеким степным краем солнце длинно и косо слепило бегущих.
Далеко раскинулся обоз и беженцы по степи, по перелескам, по увалам. Все те же синие дымки над кострами; те же нечеловеческие костлявые головенки детские не держатся на тоненьких шеях. Так же на белеюще-разостланных грузинских палатках лежат мертвые со сложенными руками, и истерически бьются женщины, рвут на себе волосы, — другие женщины, не те, что прошлый раз.
Около конных толпятся солдаты.
— Та вы куды?
— Та за попом.
— Та ммать его за ногу, вашего попа!..
— А як же ж! Хиба без попа?
— Та Кожух звелив оркестр дать, шо у козаков забралы.
— Шо ж оркестр? Оркестр — меднии трубы, а у попа жива глотка.
— Та на якого биса его глотка? Як зареве, аж у животи болить. А оркестр — воинская часть.