Вскочил Кожух, ничего не поймет, где он, что с ним. Провел рукой по лицу, паутину снимает, и вдруг его поразило молчание, — день и ночь раскатами гремевшие орудия молчали, только винтовочная трескотня наполняла темноту. Плохо дело, — значит, сошлись вплотную. Может, уже и фронт проломан. И услыхал он, как шумит река.
Добежал до штаба — видит, лица переменились у всех, стали серые. Вырвал трубку — пригодились грузинские телефоны.
— Я — командующий.
Слышит, как мышь пищит в трубку:
— Товарищ Кожух, дайте подкрепление. Не могу держаться. Кулак. Офицерские части…
Кожух каменно в трубку:
— Подкрепления не дам, нету. Держитесь до последнего.
Оттуда:
— Не могу. Удар сосредоточен на мне, не выд…
— Держитесь, вам говорят! В резерве — ни одного человека. Сейчас сам буду.