Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, как будто слово «вечный» слышит впервые и впервые понимает весь ужас его.
— Два раза в день, утром и вечером, под конвоем его водят в будку тут в десяти шагах. Так вечно и будет ходить, десять, двадцать лет…
Десять, двадцать, тридцать лет — ночь, поникшая голова, усталые глаза, фонарь…
Ей трудно дышать, но по-прежнему улыбка на губах и играет румянец.
— Его превосходительство господин губернатор также в том ученом обществе?
— Как же. Подпись его вы же видели. Он — почетный член.
— А не знавали ли вы чиновника особых поручений при губернаторе, Арсеньева?
— Да, знакома… На вечерах танцевали вместе… Отлично танцует.
— Он, изволите ли видеть, сватался за племянницу моей свояченицы… С положением человек…
Они степенно и мирно беседуют об общих знакомых, о фаворитах губернаторши, и надо пить чай с печеньями, которые тут — роскошь, и нельзя сказать, нельзя напомнить о том, что наполняет все существо. Надо предоставить события естественному течению.