— Коли его, так его растак!.. — подбежал маленький солдат со штыком наперевес.
— Постой… погоди… — загомонили кругом, — надо командиру доложить.
Грузин заговорил умоляюще:
— Я по мобилизации… я по мобилизации, я не мог… меня послали… у меня мать…
А на ресницах висли новые красные слезы, сползая с разбитой головы. Солдаты стояли, положив руки на дула, хмуро глядя.
Тот, что лежал по ту сторону на животе и все время, озаренный, смотрел в костер, сказал:
— Молоденький… Гляди — и шестнадцати нету…
Разом взорвали голоса:
— Та ты хто такий?! Господарь?.. Мы бьемось с кадетами, а грузины чого под ногами путаются? Просили их сюда? Мы не на живот, на смерть бьемось с козаками, третий не приставай. А хто вставит нос у щель, оттяпаем совсем с головой.
Отовсюду слышались возбужденно-озлобленные голоса. Подходили и от других костров.