И все опять дружно закричали:
— Смолокурова!.. Смолокурова!..
Смолокуров растерянно развел громадными руками.
— Да я, что ж… я… сами знаете, я по морской части, там хоть дредноут сверну, а тут сухопутье.
— Смолокурова!.. Смолокурова!..
— Ну да что, я… хорошо… возьмусь, только помогайте вы все, братцы, а то что ж это выходит, я — один… Ну, хорошо. Завтра выступать — пишите приказ.
Все отлично знали, пиши не пиши приказы, а больше делать нечего, как волочиться дальше, — не стоять же на месте и не идти назад к казакам, на гибель. И все понимали, что и им делать нечего, разве только дожидаться, когда Смолокуров запутается и своими распоряжениями свернет себе шею. Да и свернуть-то нечем — тащись и тащись за Кожуховой колонной.
И кто-то сказал:
— Кожуху надо приказ послать — выбран новый командующий.
— Да ему все одно, он свое будет, — загудели кругом.