Полупанов, смуглолицый, широкоплечий, ладно сложенный, одетый в черную кожаную куртку, с наганом и гранатами на поясе, имел вид мужественный и решительный. За месяцы боевой жизни у него отросли небольшие усики и черная курчавая бородка. Своим видом он вызывал в памяти у товарищей знакомые им с детства легендарные образы матросов-партизан времен гражданской войны.
Все с нетерпением ждали начала атаки.
— Гитлеровцы хорошо воюют с теми, кто от них бежит, — говорил политрук Лавров, улыбаясь знакомой бойцам широкой ободряющей улыбкой. — Давайте покрепче, посмелее, ребятки! Все наше будет…
— Есть — посмелее! — ответили бойцы.
Брошенные жителями огороды заросли бурьяном. Откуда-то выскочила одичалая курица, перелетела через окоп и скрылась в зарослях крапивы. Краснели перезревшие помидоры, вылезала из земли толстая морковь. Бойцы рвали овощи и, перебрасываясь шутками, ели их.
— Скажи, Аня, ты кто — санитар или стрелок? — спросил кто-то из товарищей Аню Скоробогатько.
В пальто с котиковым воротником и стальной каске она выглядела необычно и даже несколько торжественно. Через плечо у нее висела сумка с медикаментами, а руках была винтовка.
— Для товарищей — санитар, для врага — стрелок, — серьезно ответила Аня.
Лицо ее раскраснелось, в широко открытых глазах были задор и нетерпение…
Пришел заместитель командира 2-го батальона лейтенант Желудев. Предупредил, что сейчас будет залп «катюш», после чего последует сигнал к общей атаке. Проходя по траншее мимо Коли Лонгинова, постучал пальцем по его каске.