Молодые бойцы бесшумно пробрались мимо немецких постов к улице Бетховена.
Куколкину хорошо был знаком здесь каждый поворот, каждый дом. Вышли на улицу 20-летия Октября.
У трамвайной остановки темнел силуэт изрешеченного пулями и осколками вагона.
Гитлеровцы основательно поработали над второй линией укреплений. Мостовую перегораживали два ряда чугунных ежей. По бокам были вырыты противотанковые рвы. Подходы прикрывались дзотами.
Определив расположение вражеских огневых точек, разведчики осторожно обогнули укрепленный участок и двинулись к улице Кирова.
— Веселей держитесь, ребята, — говорил Валентин. — Фашисты темноты боятся.
Действительно, улица была пустынна. Гитлеровцы притаились в блиндажах и подвалах.
Разведчики уже подходили к маслозаводу на углу улиц Кирова и 20-летия Октября, когда впереди вдруг выросла темная фигура.
— Хальт! Вер да?..[1] — резко прозвучал окрик на чужом языке.
Деваться было некуда. Кабанов выстрелил из винтовки, но промахнулся. Немец-офицер ответил выстрелами из пистолета. Куколкин отскочил в сторону и швырнул гранату. При вспышке взрыва было видно, как враг упал.