Весь первый день у Маруси Осадчих, мастера электросварки завода имени Дзержинского, прошел в напряженной работе на перевязочном пункте.
После того как ребята ушли с лейтенантом Желудевым в окопы, она и Роза Попенко стали готовиться к приему раненых.
Девушки осмотрели дом. Приготовили койки. Из комода достали чистое белье. Застлали простыней стол. Из вещевых сумок вынули индивидуальные пакеты. Запас их оказался невелик, всего пять штук. Изорвали на бинты свои полотенца.
На Аксеновом бугре закипал бой, раздавались частые выстрелы, гремели разрывы гранат, но что происходило там, отсюда, с Выборгской улицы, не было видно. Из окна дома виднелся только Вася Бобрешов, оставленный лейтенантом Желудевым на наблюдательном посту. Вася стоял на пригорке повыше медпункта, ведя круговое наблюдение…
Начали приходить раненые красноармейцы.
Легко раненные после перевязки возвращались обратно в бой. Им хотелось отблагодарить девушек за помощь, сказать на прощанье что-нибудь ласковое, хорошее, сделать какой-нибудь подарок. Спрашивали адреса, обещали писать. Все это очень трогало Марусю и Розу.
Тяжело было с водой. Содержимое фляжек было быстро израсходовано. На заболоченном лугу, начинавшемся за крайними дворами, виднелось немало луж, но вода в них была загрязнена и отдавала трупным запахом. Идти к реке было далеко и днем опасно, так как гитлеровцы непрерывно бомбили и обстреливали переправу. На медпункт заглянул старшина Родных. Сказал, что наши теснят гитлеровцев, и снова ушел наверх…
Потом был ранен Вася Бобрешов. Его сшибло разорвавшейся рядом миной. Большой осколок впился в бедро.
Девушки перенесли Васю в дом. Казалось, он не замечал боли. Волнуясь, повторял:
— Как это глупо!.. Ну, как это глупо… Еще ничего не сделал и уже ранен. Бинтуйте меня скорей!.. Я должен вернуться на пост…