— Попробую еще, — сказала Аня.
На этот раз она успела пробежать несколько шагов, но немцы снова открыли частый огонь, и она принуждена была ползком вернуться обратно.
— Видно, ничего не выйдет, — проговорила она, с сожалением глядя на продырявленное пулей ведро. — Они теперь глаз с колодца не сводят.
Девушки осмотрели соседние дворы. В одном из них в бочке под водосточной трубой нашли немного дождевой воды…
Лейтенант приказал Марусе Осадчих заменить Бобрешова на наблюдательном посту:
— Будете держать под обзором окрестности и прислушиваться к стрельбе. Если заметите что-либо подозрительное, немедленно уведомьте меня…
К вечеру ружейная и минометная стрельба утихла. Передний край передвинулся далеко вправо. Туда, на взгорье, ушла и сестра Аня, Медпункт опустел. Все раненые были эвакуированы на левый берег, в санчасть. Девушкам стало одиноко и тоскливо. Им казалось, что о них все забыли. Они решили разыскать бойцов своего взвода.
Поднялись наверх. По ходу сообщения прошли на Аксенов бугор.
В небольшом окопчике увидели старшину Родных. Рядом в блиндаже отдыхали сменившиеся с постов бойцы 2-го взвода. Девушки остались здесь.
Старшина Родных всю ночь был на ногах. Обходил передовые посты, проверял, достаточно ли у бойцов боеприпасов, ободрял товарищей веселой прибауткой. Он ни разу не прилег. Был, как всегда, внимателен, заботлив и требователен к себе и другим. Маруся Осадчих уговаривала его соснуть хотя бы часок. Он сказал: