Придя в себя, решил, что до последней минуты будет бороться за жизнь. Собрался с силами, пошевелил рукой, повернул голову. Но подняться не смог. При каждом движении острая боль пронизывала все тело…
Поблизости слышались выстрелы.
Красотченко позвал на помощь, но вместо своего голоса услышал хриплый стон.
Больше всего угнетало сознание своей беспомощности. Если бы в дом вошли гитлеровцы, они могли бы взять его голыми руками. Оказаться во власти врага было хуже смерти…
Он не помнил, сколько длилось ожидание: может быть, час, может, всего пять-десять минут…
Услышал на крыльце шаги, тяжелые, неторопливые.
Кто? Свои или фашисты?..
Шаги отдавались в ушах громче, чем выстрелы.
Вошел незнакомый боец. Наклонился над Красотченко.
Радость была так же остра, как боль.