— Я вас вполне понимаю, Владимир Алексеич, вы хотите соблюсти честь андреевского флага, но разве я занят тем, чтобы нанести ему бесчестие?
— Вы просто его спускаете, ваша светлость, спускаете перед флотом союзников без боя! — резко сказал Корнилов.
Меншиков вздернул нависшие брови.
— Как так — спускаю?.. Вы отдаете себе отчет в том, что вы говорите?
— Отдаю. Вполне. Вы приказываете доблестному Черноморскому флоту кончить жизнь самоубийством, но флот хочет жить, ваша светлость!
Двое высоких, узкоплечих, упрямых, оба с золотыми аксельбантами, свободно висевшими над впалой грудью у каждого, они стояли друг против друга, пронизанные нервной дрожью.
— Вы-ы… этот приказ мой… выполните… если обстоятельства заставят меня… вновь отлучиться из города? — с усилием, хрипло и негромко спросил, наконец, Меншиков.
— Нет, не выполню! — так же тихо ответил Корнилов.
— Та-ак?.. Тогда вы… вы можете отправляться отсюда… в Николаев…
К своему семейству… В Николаев! На новое место службы! — крича, Меншиков заметался по обширной столовой.