— Вот так князь!.. Вот так подлец! — кричали они. — Бросил Севастополь и бежал!.. Изменник престола и отечества!.. Продал нас французам!
Десять паровых судов союзной эскадры, держась вне выстрелов береговых батарей, начали обстрел. Правда, снаряды не долетали до берега, как и снаряды с берега не долетали до пароходов, но эта совершенно напрасная трата боевых припасов наполняла город громом и пороховым дымом, воспринималась всеми как начало близкого конца, раз ушла из города армия.
Генерал Моллер кинулся сам разыскивать Корнилова затем, чтобы передать ему командование гарнизоном.
— Владимир Алексеич! Только вы один можете что-нибудь сделать при таких обстоятельствах! Распоряжайтесь, ради бога! — умолял он его. — Распоряжайтесь так, как будто меня не существует вовсе!
— Что вы, помилуйте! — отговаривался Корнилов. — Разве будут меня слушать пехотные части?
— Как не будут, голубчик, что вы?! Как же они смеют не слушаться вас, если я сам вас прошу об этом?
— Но ведь им известен же приказ князя, что гарнизоном командуете вы, а совсем не я!
— А вы объявите… объявите по гарнизону, что вы — мой начальник штаба, вот и… И они обязаны слушаться вас! Обязаны!
Бедный Моллер был совершенно растерян.
Грохотали орудия; по улицам пополз едкий пороховой дым; метались голосившие, как на пожаре, женщины; двигались красные и синие ленты неприятельских войск по долине Черной речки…