Зарубин остановился в нерешимости, идти ли дальше за гробом Корнилова, или повернуть сюда, где в кого-то попало.
Услышал суровые мужские слова:
— Где тут носилок искать на улице, — носилки! Берись за ноги, за руки, тащи прямо в часовню! Там люди найдут, чья она!
— Неужто насмерть? — жалостно спросил Зарубин какого-то бородатого.
— Ну, а как же? Известно, насмерть, — ответил бородач. — Баба ведь…
Много ей надо? Осколок в брюхо воткнулся — вот и готово.
Зарубин покачал головой, пробормотал задумчиво:
— Что же тут скажешь, а? Бог знает, что он с нами делает…
Виктор был далеко впереди, жена и дочери оставались дома. (Они перебрались с Северной стороны вечером накануне, когда прекратилась пальба.) Успокоившись за себя и своих, Зарубин заковылял догонять процессию.
Полыхали факелы, придавая всей картине необычайный вид, на обширном, отгороженном забором месте заложенного собора толпились офицеры разных чинов. Батальоны матросов и пехоты и четыре орудия дали положенное число залпов холостыми зарядами.