Кирьяков повернул за ним коня.
Меншиков сидел на рослом гнедом донце — сухой, костяной, желтый.
Глаза Кирьякова с трудом выкарабкивались из набрякших век, когда он, поднимая руку к козырьку, проговорил желчно:
— Я приказал только что пришедшим батальонам Московского полка остаться в резерве, ваша светлость.
— А я… я приказываю, — поднял голос Меншиков, — взять их из резерва сюда, на левый фланг!
— Они устали, ваша светлость!
— Пустяки! «Устали»!.. Извольте передвинуть их сюда сейчас же! Не медля!.. Сюда! Вот!
И Меншиков, отвернувшись от Кирьякова, указал рукой, куда он думал поставить батальон.
— Слушаю, ваша светлость! — вызывающе громко гаркнул Кирьяжов и дернул поводья с такой силой, что едва удержался в седле.
Между тем Куртьянов уже скомандовал: