Проезжая через Симферополь на пути в Севастополь, Пирогов не разглядел его — не было времени — и только теперь должен был познакомиться с ним вплотную.
Рослый швейцар в солидных седых бакенбардах при выбритом красном подбородке, как видно — из отставных гвардейцев, встретил Пирогова привычным для себя поклоном, но сказал скучающе:
— Свободных помещениев, вашество, не будет-с.
— Очень это печально, мой друг, — отозвался Пирогов. — Но я думаю, что буфет у вас действует, а?
— Что касается буфета — работает-с, — сразу оживился швейцар и зашевелил руками. — Вот пожалуйте в ресторацию, вашество!
И он, изогнувшись в поясе, прошел между гладкими колоннами вестибюля внутрь первого этажа, сделав руками любезно приглашающий жест.
— А кто это, кстати, поет у вас тут так сердцещипательно? — шутливо спросил, направляясь за ним, Пирогов.
— Поет-с?
Швейцар сделал вид, что прислушивается, и пробормотал на всякий случай:
— Кажись так, нигде не поют-с, вашество!